Елена Ксенофонтова: я до сих пор играю в куклы
Елена Ксенофонтова родилась 17 декабря 1972 года в Казахстане в семье горного инженера. Затем семья переехала в Подмосковье, в Серпухов. Мама всячески старалась дать дочери отличное, разностороннее образование - девочка занималась музыкой, живописью, легкой атлетикой, а в школе, по ее собственным словам, больше всего любила историю и литературу. О сцене не помышляла. Но потом жизнь все расставила по своим местам.
В 1998 году окончила ВГИК (курс М. Хуциева, актерская группа И. Райхельгауза). На первом курсе института принята в труппу театра "Школа современной пьесы". После выпуска из института ее приглашали шесть московских театров, но она осталась у Райхельгауза. Затем работала в театре Армена Джигарханяна. В 2006 году была удостоена звания "Заслуженная артистка России". Сейчас работает в нескольких театральных проектах, много снимается в кино и на телевидении.
У Елены двое детей, сын Тимофей от второго брака с актером Игорь Неретиным, и дочь София, которая родилась всего месяц назад от нынешнего гражданского брака актрисы.
- Елена, а кем бы вы могли стать, если бы не стали актрисой?
- Трудно сказать. Я уже вообще не понимаю, кем бы я могла еще стать. Но когда-то было много планов. Еще не понимая, не будучи втянутой и зависимой от этой профессии во всех смыслах, я считала, что я много кем могу стать. Я готовилась в историко-архивный, моя мама готовила меня в МГУ - на факультет журналистики или филфак. На самом деле на меня возлагались большие надежды. Потом, спустя какое-то время, когда мне казалось, что у меня мало что получается - такое бывает по дороге, - я думала, что я легко могу стать дизайнером, я, в общем-то, до сих пор увлекаюсь этим. Но в принципе сейчас, к тридцати восьми годам, я понимаю, что уже теперь я вряд ли могу стать кем-то еще.
- Да и не нужно. А каким дизайном вы занимаетесь - интерьеров, одежды или всего понемножку?
- В основном дизайном интерьеров. Мне это очень нравится. Я с удовольствием
этим занимаюсь, и друзьям помогаю проектировать какие-то вещи, начиная от шкафов и заканчивая практически чем угодно. Я сейчас наслаждаюсь, потому что в течение последних нескольких месяцев занимаюсь своей новой квартирой, и она так потихоньку обрастает и радует и меня, и близких, и друзей… Пока разочарований нет.
- У вас двое детей. Детские для них тоже самостоятельно проектировали?
- Да, да, да… это принципиально. Вот сегодня повесили новые шторы в комнату дочери. Я очень была рада, подумала - хороший у меня все-таки вкус.
- А свое детство вы хорошо помните?
- Ну, наверное, да.
- Есть какое-то яркое воспоминание, которое осталось на всю жизнь? Что-то, что всплывает сразу, когда слышите слово "детство"?
- Сложно сказать. В моем детстве было много и грустного и даже, иногда, страшного, но и радостное тоже было. Несмотря на то, что я не все детство провела с бабушкой, этот период ассоциируется у меня именно с ней. С ее вечерними сказками... А вот какое-то конкретное событие так сразу вспомнить не могу. Почему-то все грустное на ум приходит. Помню, как в детском саду я должна была Снегурочкой и почему-то, то ли от страха, то ли просто не утерпела… но я описалась перед самым утренником. И это были такие страшные слезы. Мне, не знаю даже из каких запасников, достали костюм лисички. Такой он ободранный был, хвост обглоданный пришит к рыжему платью, какая-то масочка наверху. И все это было так ужасно. И это единственная фотография, которая осталась у меня с детства в новогоднем костюме. Это так забавно - сейчас я смотрю на нее и думаю, как хорошо, какой хороший костюмчик. Потом вдруг вспоминаю, как это мне досталось, думаю - ну надо же, и такое случается. Вот такой вот исторический момент.
- Снегурочкой вы потом все-таки стали?
- Ну да, я ее потом и в детском саду, и в школе играла. Меня очень любили использовать как Снегурочку. И в этом смысле профессия у меня очень благодарная, для нереализованных детских планов очень подходящая.
- Елена, в мае вы приедете на гастроли в Израиль. Бывали здесь раньше?
- Да. Один раз с большими гастролями театра "Школа современной пьесы". Мы играли очень много спектаклей, я тогда еще была студенткой ВГИКа. Яркие впечатления остались.
- А что больше всего запомнилось?
- Знаете, многое. Я тогда была прямо поглощена этой поездкой, впитывала впечатления. В первую очередь, конечно, Иерусалим. Еще ночной Тель-Авив, прибой… И публика здесь - если уж пришла на спектакль, ни за что не уйдет (смеется). Даже не знаю, как это назвать, благодарная публика, или обязательная публика. Но вот такая. И это не может не радовать. Хотя спектакль у нас с Димой такой, что пока еще никто с него посередине не уходил. Мы как-то на протяжении полутора-двух часов пока удерживали залы. Надеемся, что и израильскую публику удержим, и удовольствие люди получат.
- Спектакль называется "Наши друзья человеки", если не ошибаюсь. Можете о нем рассказать немножко?
- Ну, пересказывать сюжет мне бы не хотелось. А вообще, вы знаете, он такой авторский… Даже когда Вербер, писатель, по роману которого ставился этот спектакль, приехал в Москву и сидел в зале во время представления… Он был окрылен после спектакля, он был благодарен, но для него было очень много неожиданного во время спектакля, и там действительно есть вещи, которых нет у него в книге.
- То есть ваша трактовка стала для него неожиданностью?
- Ну, многое да. Например, там появлялись детали, которые поворачивали сюжет в другую сторону, может быть. И это его удивляло. Но он человек европейский в этом смысле, и легкий. У него отсутствует этакая фанатичная авторская принципиальность, "должно быть так и только так". И слава Богу. Потому что когда он видел реакцию зрителей, и он видел, что им это нравится и это держит их внимание, - он понял, что такая история должна быть серьезно адаптирована под зрителя, под его ментальность. Когда я читала роман, я понимала, что - да, это история хорошая, но она все-таки для французов. А мы должны это играть для нашего зрителя, для нашей ментальности, русскоязычной. Есть определенные шутки, есть специфика языка, да? Если мы из двух часов сорока минут будет говорить о лапках лягушек, то нам это будет не близко, согласитесь. Поэтому мы очень многое сочиняли.
- Прямо по ходу, на репетициях, в процессе работы?
- Да, у нас в этом смысле абсолютно фонтанирующий идеями режиссер Леша Кирющенко. Нам, с одной стороны, очень хотелось придумать что-то оригинальное, а с другой стороны - не уйти при этом от сути и от драматизма ситуации. Потому что этот спектакль - он напоминает душ Шарко, холодное с горячим так близко, и слезы со смехом почти параллельны, и очень хотелось удержать внимание не только какими-то репризами, но и какими-то может быть душевным откровением, глубиной, многослойностью. Несмотря на то что спектакль искрометный и в зале всегда очень много смеха, очень хотелось, чтобы зритель вышел после этого и о чем-то задумался. И чтобы как после хорошего вина оставалось такое послевкусие, мысли какие-то посещали, свои ассоциации возникали, воспоминания. Скажу откровенно, мы уже некоторое время играем этот спектакль, и приятно, когда, с одной стороны. ты слышишь истерический смех, а с другой - видишь в глазах у зрителей слезы. Это приятно. И понимаешь, что все правильно, и ты достучался, добился, чего хотел. И Вербер после окончания спектакля был очень доволен, сказал: "Лена, Дима, я вам дарю этот спектакль, делайте с ним, что хотите, потому что я видел, как на вас реагирует зритель, и, не понимая языка, я видел, что зритель правильно понимает мою историю". Нечасто, кстати, авторы бывают довольны, обычно наоборот.
- Как вам работается с Димой Марьяновым?
- Это такой же вопрос, как "а как вам работается с вашей почкой?". Он давно перестал быть для меня просто партнером. Он мой друг, у нас с ним такой большой кинороман, нам, кстати, много чего приписывали только потому, что мы действительно в кино прошли такой путь… Дима очень любит об этом рассказывать. Мы были уже и мужем, и женой, и врагами, и пытались убить друг друга, и любовниками были, и я была его жертвой. Мы уже очень много чего сыграли. И было логичным желание продюсеров увидеть нас вместе. Когда мне предложили эту пьесу, мне задали вопрос - с кем бы я хотела. Не скажу, что Дима сразу возник в моей голове, но когда мне его предложили, я вдруг подумала - о! Этого между нами еще не было! У нас с Димой на сцене связь на уровне животных, многое можно не говорить, не объяснять. И так бывает. У меня есть еще один такой партнер - Андрей Ильин.
- Есть новые проекты, над которыми вы работаете или планируете начать работать?
- Завтра исполнится ровно месяц моей дочке, так что я пока начинаю выходить играть старые спектакли. В планах у меня есть еще два спектакля. У меня и прошлый сезон был богат на события - я выпустила три спектакля, и во всех главная роль. Из-за того, что много времени уделялось театру, я не так много снималась, хотя снималась.
- Больше любите театральные проекты, чем телевизионные?
- Вы знаете, нет. Хотя, если однажды меня вдруг поставят перед жестоким выбором кино или театр, не дай Бог, потому что это страшно выбирать, я, конечно, выберу театр. Но был период, когда я театр немножечко отодвигала, потому что кино захлестнуло, и было очень много съемок. Но вот в прошлом сезоне я намеренно сделала некое перераспределение, решила, что я не буду сниматься, а выпущу три спектакля. И не пожалела об этом. А всех денег все равно не заработаешь.
- С кем из режиссеров хотели бы поработать?
- Я в этом смысле счастливчик, я должна сказать, что работала со многими режиссерами, нельзя сказать, кто лучше, кто хуже. Бывает, твой человек или не твой. Мне кажется, что я, в каком-то смысле, встретила своего режиссера. Это Максим Виторган, с которым мы выпустили спектакль "Кто". Я там играю с Андреем Ильиным и с Сережей Белоголовцевым, и это счастье. И для актрисы это невероятный подарок - и сама роль, и материал, и партнеры. А еще если и режиссер… То это просто праздник, товарищи дорогие. А с кем хотелось бы поработать - я не люблю об этом говорить вслух. Я лучше помолчу, потом порадуюсь. Я предпочитаю удивляться неожиданному, чем разочаровываться в запланированном. Мне когда такой вопрос задают, я всегда говорю: "Хочу поработать с Альмодоваром". Но не факт, что такое возможно.
- Как любите проводить свободное время?
- Знаете, самое смешное, что расслабляюсь я тоже в работе. Меня ничто не напрягает больше, чем ее отсутствие. А вообще, мой дом - моя крепость. Мне хорошо в собственном доме. И я люблю пассивный отдых. Стараюсь не ездить отдыхать вместе с друзьями, они у меня все почему-то очень любят активный отдых. А я люблю приехать, и чтобы было тихо. Чтобы меня кормили, поили. А я себя доносила до пляжа, лежала там, вставала, а потом в номер и опять лежала. Мне так отдыхать нравится, видимо потому, что я настолько устаю, отдаю много энергии собственной профессии, что мне необходим такой вот отдых.
- У вас есть какие-то хобби, увлечения?
- Во-первых, я коллекционер. Я собираю авторских кукол, у меня вполне достойная коллекция. Я завсегдатай выставок. Это началось еще с детства, я до одиннадцатого класса играла в куклы. Когда мне становилось скучно на уроках, я вытаскивала из портфеля пупсика, раздевала его, одевала. А потом я даже не помню. Может быть, мне подарили какую-то такую куклу. Все получилось как-то очень случайно и постепенно. Потом узнала, что есть выставка, поехала смотреть. Вообще, начать собирать кукол очень легко, а вот продолжить очень сложно. Сначала хочется всего и сразу, потом вдруг понимаешь, что это не твое, а это слишком примитивно, а у этого не соответствует качество. Но безумие в этом, естественно, присутствует. Кто-то играет в казино, кто-то собирает украшения, а я вот играю в куклы. А еще я коллекционирую елочные украшения.
- Лена, а какой вы видите себя через двадцать лет?
- Узнаваемой после десятка пластических операций. А если серьезно - реализованной. Хочу быть в профессии, хочу через десять, и через двадцать, и через тридцать лет, пока я не умру, активно быть в профессии. И хочу чувствовать себя нужной, мне это важно. Потому что если с детьми сколько дашь, столько и получишь, в профессии в нашей, к сожалению, такой математики не существует. И кто и где как решает, кому и сколько лет в этой профессии отведено, я так и не поняла. Я готова работать долго.
|
О лихорадке
Еврейское 
Роналду -
Изобретено
Почему
Россиянок 
В Аргентине 
74-летняя
Ученые
Как умерла