 Бэтмен нашего времени
Российский экстремал Валерий Розов первым в мире сделал бейс с Амин-Бракк. B.A.S.E.-climbing – сложное стенное восхождение в сочетании с прыжком с этой же стены. Сплав двух видов придумал несколько лет назад наш, российский парень – парашютист и альпинист Валерий Розов. Последнее достижение в этом стиле – покорение культовой для альпинистов стены Амин-Бракк, Пакистан.
"Восхождение заняло 22 дня, - рассказывает Розов. -. Почти половина этого времени ушла на провешивание веревок снизу. У нас их было двенадцать – по 70 метров каждая. Когда веревки закончились, наверху подвесили три платформы и затащили на них все оборудование. Плюс 200 литров воды – на вертикальной стене не было снега. Вытащили веревки и стали обрабатывать стену дальше. На языке альпинистов это называется «отрыв». После отрыва мы провели на стене 12 дней. Чем ближе к вершине, тем опаснее и труднее становился маршрут. После обеда, когда появлялось солнце, сверху начинали лететь лед и камни. Мы чувствовали себя как под обстрелом и всерьез обсуждали вариант переноса работ на ночные часы. 10 дней мы лезли вверх, еще 2 – ждали «летной» погоды.
Макушка горы оказалась куполообразной и потому непригодной для бейса. Я выбрал для прыжка небольшой уступ, сантиметров 50 на 70, торчащий из стены метров на 250 ниже вершины. Рядом мы повесили одну из платформ, чтобы я мог переодеться. Влезть в костюм-крыло, в который вшит парашют, – целая процедура. Ее нужно делать лежа или, на худой конец, полусидя.
Я проверил выбранную точку на пригодность для прыжка. Дело в том, что стена оказалась не совсем вертикальной. Посредине она имела небольшое «пузо», выступ, и выше него шла под уклоном градусов в 80. Как проверяют точку? Бросают вниз камни, имитируя падение тела. Камней я не нашел. Срубил молотком лед с площадки, наколол целую кучу, и принялся бросать куски вниз. Лед бился о стену через 3-4 секунды. Это означало, что меня размажет о скалу раньше, чем я сумею поймать поток. Прыгать без запаса в 5-6 секунд – чистое самоубийство. Внутренне я почти отказался от прыжка. Но в этот критический момент сверху спустился Саша Ласточкин – он лазил снимать веревки – и притащил немного камней с вершины. Они летели требуемые 5-6 секунд. Оказалось, встречный ветер прибивал более легкий лед к скалам.
Предстояло прыгать, не имея запаса во времени. Любой промах мог стать роковым. Я должен был все сделать идеально – сильно оттолкнуться, принять правильное положение тела, поймать поток и как можно быстрее уйти от стены. На жесткие условия бейс-прыжка накладывались дополнительные трудности. Я не прыгал почти 2 месяца, устал от восхождения. Некоторое время, не скрою, я всерьез раздумывал, стоит ли прыгать. И до сих пор не уверен, что же пересилило. Трудно сказать. Думаю, никто не скажет в такой ситуации, что пересиливает человека. Словом, я прыгнул.
После приземления всегда кажется, что ты перенесся в другое измерение. За время восхождения ты настолько привыкаешь быть ограниченным в движениях, жить, вися на веревках, что само ровное большое пространство вызывает эйфорию. Хочу – пойду туда, хоту – здесь присяду. Мозги отказываются это понимать. Первые 3 часа я ходил по плато и улыбался, как безумный.
На следующий день, ближе к вечеру, спустились ребята. Нормально спустились. Правда, уронили рюкзак и баул с платформой. Баул потом так и не нашли. Но мы не особо расстроились. В покорении Амин-Бракк была поставлена точка".
|
О лихорадке
Еврейское 
Роналду -
Изобретено
Почему
Россиянок 
В Аргентине 
74-летняя
Ученые
Как умерла